\

— Все началось с того, что давным-давно, еще мой прадед, будучи обычным солдатом в армии, вместе со своими побратимами вторглись в деревню соседнего королевства, с которым тогда шла война. Это должен был быть обычный набег. Быстро вошли, собрали зерно, яйца, мясо и вышли. Короткое приключение на двадцать минут.

Я хмыкнул себе под нос. Просто потому, что понимал, что за двадцать минут они действительно никак бы не управились. Даже если размышлять чисто логически, то невозможно за такой короткий промежуток времени согнать всю деревню, пройтись по их домам и вынести добро.

Как минимум деревенские могли попробовать сопротивляться. Все зависело от степени вооруженности и жуткости отряда, в котором состоял прадед Ильи Олеговича Смолякова. Если это был какой-нибудь маленький отряд из десяти человек, даже вооруженные в латные доспехи, то деревенские запросто могли их покромсать на салат Цезарь при помощи кухонных ножей, топоров, вил и кос. Коса, к слову, довольно грозное оружие, если ее развернуть и лезвие сделать продолжение древка.

Получается что-то подобное японскому оружию «нагината». Но не о том речь. Перебивать Илью Олеговича я не стал.

— Мой дед, сын прадеда, рассказывал мне, что уже тогда, войдя лишь на самый край того села, они обратили внимание, что местные там были слегка странноватые. Выражалось это в их поведении, в том, что они носили на себе странные амулеты в виде щупалец. Буквально. Изначально они не придали этому никакого значения. Сами понимаете, думаю. Раж, кураж, у некоторых молодость в голове…

— Понимаю, — кивнул я согласно.

— Вот эта молодость их и сгубила. Но буду по порядку. В центре той деревеньки был небольшой храм из дерева.

Поняли они, что это храм с алтарем намного позже. Уже после того, как вторглись в него, где застали пять молодых девушек в белых рясах. А рясы, со слов деда, которому прадед рассказывал, ну явно были не местные. Тонкие, почти полупрозрачные, нежные, словно шелк, — сказал он и замолк.

— Они осквернили храм, да? — предположил я.

Это было бы логично. Просто с точки зрения того, как Илья Олегович начал рассказ. А значит, что в этом храме произошло что-то очень неприятное.

— Да, — сказал Смоляков. — Они… — он замялся, параллельно подливая вина в бокал себе и мне.

— В общем, они испортили тех девушек.

Уживаясь с Жителями Пустоши для меня было непривычным то, как Смоляков пытался подобрать слова. Возможно, что он просто соблюдал этикет и старался держаться достойно, как подобало аристократам и дворянам. А может он от природы был таким. В будущем, вероятно, я это еще узнаю.

— Ясно, — сказал я спокойно, делая глоток.

— И одна из них, та, что была с какой-то диадемой на голове, как сказал дед, прокляла прадеда, так как именно он отдал приказ.