\

Потому что-то, что я видел сейчас не давало мне практически никакой пользы. Единственный плюс был в том, что я убедился в словах Ильи Олеговича. Он не врал и действительно в полночь обращался в огромного вервольфа. И что он делал до того, как соорудил себе бункер — одному богу известно, потому что даже сам Смоляков, по его словам, мало что мог реконструировать в своей памяти.

— Слушай, может это… усыпим его? — не то предложил, не то поинтересовался Альф. Судя по его интонации бес находился в таком же замешательстве, как и я. — Ну, не в контексте с концами… — тут же поправился он, — а чтоб утихомирить его.

Размахивал он и вправду ими, как дворовой кулачный боец. Его облик изменился окончательно, и теперь на меня и беса смотрели огромные желтые глаза оборотня. Из его пасти капала слюна, а ноздри широко раздувались, втягивая подвальный воздух.

— Чу… жие, — с рычащими нотами выговорила вторая ипостась Ильи Олеговича.

— Да какие чужие… это же я, Святой Лука, а это Пророк Моисей, — пискнул Альф, махая крыльями и держась на уровне моей головы.

От этого каламбура мне захотелось прикрыть лицо ладонью и отвесить ему крепкого подзатыльника, да некогда.

Я осматривал тело Ильи Олеговича в волчьей шкуре и пытался ощутить эманации, которые от него исходили. Странные ощущения, которые обычному человеку и не объяснить. Но было что-то во всем этом нехорошее. Я попытался сосредоточиться на том, что ощущаю, но ничего кроме странного шепота, который проникал в мою голову от Ильи Олеговича, не было. И вибрации.

Оборотень снова попытался кинуться в мою сторону. Я не сдвинулся с места. Рванувшись, волколак рухнул плашмя на землю, потому что кандалы крепко держали его за щиколотки.

Поднявшись на лапы, он выпрямился и осмотрел то место, что держало его. Честно говоря, на секунду внутри меня возникло сомнение, а не додумается ли он каким-то хитрым способом сунуть свой длинный острый коготь в секрет замка и вскрыть его. Но обошлось.

Покоя мне не давало то, что я не до конца его пристегнул. Что-то манило подойти ближе и приблизиться к его энергии. Что-то такое, похожее на зуд, который так хочется почесать.

Я снова окинул Илью Олеговича, оценив состояние.

— Как думаешь, он окончательно обратился?

Альф крутанулся в воздухе, кувыркнулся и снова завис возле моей головы, приложив лапу к подбородку.

— Знаете, коллега, я редко встречал такие экземпляры, а если говорить откровенно, то это первый на моей памяти. Досконально мы его не исследовали, а препарировать не доводилось, но, чисто визуально он действительно больше похож на пса, чем на человека.

Я тяжело вздохнул.

— Спасибо.

Мыслеобраз.

Жест."

"Оборотень оцепенел на месте, явно не понимая, почему не может пошевелиться.