Сделка

Я все еще помнила, какое бледное изможденное лицо бывало у Хизер после возвращения, помнила ее слова о том, что однажды можно и не вернуться. Шаман рискует каждый раз, ступая на плоские камни пути. Даже самые сильные из них порой остаются за гранью.

А я не сильная.

Я лишь девчонка из пансионата, нарядившаяся в шаманскую одежду. Я даже не прошла посвящение и не имею права бить в бубен.

Таких наглецов духи забирают играючи.

Я сделала вдох."

"И ступила босой ногой на первый камень, туда, где летела распростершая крылья птица. В грудь ударило волной воздуха, в уши – встревоженный птичий клекот.

Я подняла колотушку. «Бооом»! – натужно и сердито отозвался бубен. Птичьи крики стали громче, я ощущала их крылья и когти, царапающие тело. Стая металась вокруг меня, заглядывала в глаза, пытаясь схватить душу. Но шаманская корона не подвела – взгляд надежно прятала занавесь из костей и бусин. Окружающий мир померк, растворяясь. Второй камень с извилистыми линиями – и по ногам поползли змеи. Много змей! Сотни гадов, скользящих по голым ногам. Пробирающихся под шаманское платье, оплетающих тело, руки, шею. «Бом-боооом!» – кричал бубен. С каждым шагом идти все труднее, призрачная трава оплетает ноги, цепляется за подол. Бубен кричит и рвется из рук, словно раненое животное. На третьем камне я слышу бегущую за мной стаю… Мои следы заметает ветер, воют волки, остро и мускусно пахнут медвежьи шкуры, лисы кусают за ноги… И я танцую. Кружусь с птицами, вою с волками. Катерина Липницкая исчезает и остается лишь Кая, дикая Кая. Рожденная у Кургана безымянной матерью, брошенная на съедение зверям, найденная шаманкой и живущая в чаще. Бегущая по следу зверя, поющая со стихией. Я становлюсь ею, хохочу как безумная, стучу в бубен. Я забываю себя. Пансионат, глупые девчонки, ненужные уроки… все это так бессмысленно. Все тонет в пучине вод и ветра, все растворяется в силе тайги. Она в моем сердце. И я – ее сердце.

Вокруг меня звери и птицы, путь духов – уже зримая тропа, расширяется до бесконечности, уводя туда, откуда никто не вернется. И я бегу, я смеюсь и плачу, возвращаясь к истоку. Бубен такой тяжелый, хочется бросить его в траву… хочется освободиться. Что-то внутри бьется и бьётся о клетку тела, пытается вырваться.

«Бооом!»

«Уронишь бубен – и уже не вернешься, малышка Кая…» – шепчет кто-то совсем рядом. Я не оборачиваюсь. Птичьи крылья уже не ранят, лишь гладят лицо мягкими перьями, зовут за собой.

«Бом-бом-бооом!»

Темп ускоряется. С неба хлещет дождь, мир разрывают молнии. У черного столба вспыхивают огни. А потом сливаются в один – огромный. Сквозь завесу пламени я вижу, как столб растет, он уже выше меня, а потом увеличивается до размеров исполинского кедра, крона качает на ветвях облака и звезды.