Горькая полынь моей памяти

Чертовски хотелось спросить – неужели в том борделе, где подрабатываешь, нет состоятельных клиентов? Хотя, судя по внешнему виду…

Что он делает? Что творит? Почему? Всевышний, почему?! Хотелось выйти из машины, рухнуть на колени и выкричать, выорать из себя всю ту боль, что вернулась ему сторицей, со всей широтой поморской, свободолюбивой души, швырнув ему в руки Элю, Элеонору, девушку, названную в честь Элизабет Тейлор, некогда считавшуюся его женой. Он её женой знал, а она себя лишь считала, играя чуждую для себя роль…

– Меня Серафима зовут, – представилась рыжулька.

– В честь Серафима Саровского, это такой святой чу-до-творец! Мама сказала, когда она заработает побольше денег, мы с ней съездим к нему в гости, в монастырь. Я поставлю боженьке свечку, попрошу боженьку, чтобы мама никогда не болела, и я не болела! Никто-никто не болел, даже кирпич. Мама, а где кирпич? – подпрыгнула Серафима на сидении, пытаясь отстегнуть ремень безопасности. – Где кирпич? Кирпич? Мама, ты видела кирпич?

Пока Дамир приходил в себя от новости, что Серафиму назвали в честь чудотворца Серафима Саровского, а Эля обещала свозить ребёнка в монастырь, «поставить боженьке свечку», сама Серафима разразилась отчаянным плачем и требованием какого-то кирпича.

– Кирпич, мне нужен кирпич, где кирпич, – ревела рыжулька, испытывая терпение мамы и Дамира, уже готового биться головой о руль. – Кирпич!

– Эля, принеси ей кирпич! – завопил мужчина в отчаянии, останавливаясь у какой-то кучи кирпичей, брошенных нерадивыми хозяевами у дома, в частном секторе города.

– Где? – Серафима подскочила на сидении и уставилась в окно, впечатываясь носом в стекло. – Здесь нет кирпича! – категорично заявила девочка, снова заревев.

– Мы потом найдём, завтра, – со слезами уверяла Эля дочь, что завтра они пойдут искать кирпич и обязательно найдут.

Всевышний, просто ниспошли на Дамира молнию, невыносимо!

– Чем это не кирпич? – не выдержал мужчина, выскочил под дождь со снегом и положил на заднее сиденье красный полнотелый кирпич. – Устроит такой кирпич? – он смотрел в упор на Элю. Не предъявишь же претензии уставшему ребёнку из-за капризов.

– Это не кирпич, – Серафима подняла на него удивлённые глаза. Васильковый взгляд смотрел с недоумением, а потом и со смехом.

– Ты глупенький, Кирпич – собака, а это – просто кирпич, из такого дома строят, а из собак ничего не построишь!

– Кирпич – собака? – уточнил Дамир. – Ваша собака?

– Ну да, – рыжулька пожала плечами. Действительно, очевидно же, любому сразу понятно, Кирпич – это пёс.

– Он в будке жил или дома? – задал наводящий вопрос Дамир. Если в доме, то у пса был шанс сбежать от селя, выскочив в окно или в дверь, а если привязанный в будке – вряд ли.

– В будке, – кивнула довольная девочка.