Горькая полынь моей памяти

А потом показала, что слов на ветер не бросает, с аппетитом съела всю порцию, отхватив ещё немного маминой.

– А это кто? – девочка показала на фотографию семьи Дамира, со свадьбы Каримы. Дамир не был сентиментальным, в момент, когда делалось фото, он мало что чувствовал. Лали поместила карточку в рамку и поставила на видное место – дань семейственности и уважению старших. Дамир не вмешивался.

– Это моя сестра, это мама, это эби, бабушка, – объяснил он для Серафимы, – а это мой папа, – спокойно говорил Дамир, наблюдая за любопытным синим взглядом.

– А мой папа умер, – отозвалась Серафима.

– Он был русским лётчиком, разбился на военном самолёте, его сбили моджахеды в Иордане. Он герой!

– Мне жаль твоего папу, – отозвался Дамир, глядя в упор на Элю.

Моджахеды в Иордане. Элеонора в честь Элизабет, Кирпич, потому что собака – красивая девочка, а в Иордане моджахеды сбивают российские военные самолёты. Чем абсурднее ложь, тем больше в неё веры.

– Можно, я погуляю по квартире, поищу место для Кирпича? – осведомилась Серафима, слезая со стула.

– Конечно, – отозвался Дамир, смотря на рыжульку, как та с секунду потопталась на месте, а потом деловито прошла к выходу из кухни, где они и сидели, совсем по-семейному, как Юнусовы, когда не ждали гостей.

Серафима запнулась, нахмурилась, становясь похожей на Алсу или Динара, те так же немного косолапили, с возрастом прошло. Бывает же… Дамир думал о собственных детях, думал отстранённо, а теперь словно увидел, как оно могло быть, и от этого горький аромат пронёсся сшибающим тараном. Могло. Не будет. Не эта абсурдная девчушка, приковавшая его внимание с первой секунды своего появления в его зоне видимости.

– Лётчик? – он в упор посмотрел на Элю.

– Ты в курсе, что Иордан – это река на Ближнем Востоке, а Иордания – страна, в которой моджахеды не сбивают российские военные самолёты?

– Что первое пришло в голову, то и сказала, – огрызнулась Эля. – Не всем быть такими умными, как ты.

– А голова тебе зачем дана? – впрочем, судя по сегодняшнему виду, ясно зачем. – Погуглить?

– Некогда мне гуглить! – профырчала синеглазая. – Она неожиданно спросила, я не была готова, а по телевизору про лётчика того говорили, которого сбили, в Сирии… – неуверенно добавила Эля.

Видимо, она не была уверена, про какого лётчика говорили по телевизору."

"Какой до бесячего глупой она была! Отчаянно абсурдной! Невероятной, манящей. С приоткрытыми губами, показывающими ряд белоснежных зубов, девичьим румянцем на нежных щеках, таких, что хотелось провести по ним пальцем и впиться, впиться в губы алчущим поцелуем.

– Нельзя быть настолько глупой, Эля! – прошипел он, не столько злой на глупость женщины, сколько на собственное оглушающие желание. До темноты в глазах, онемевших рук, спёртого дыхания.