Горькая полынь моей памяти

Дамир проигнорировал, условности не касались его, огибали волной, он наслаждался тем новым годом, дышал, жил, был счастлив и слеп.

Были и фейерверки, и подарки, и умопомрачительный секс, и приезд Равиля с поздравлениями и подарками – первого января после обеда. Отглаженный, благоухающий, свежий, будто не кутил всю ночь напролёт с Иванушкиной. Малышню Равиль одарил щедро, как и всегда, даже Алсу достались бусы «почти как у взрослой». А Кариме преподнёс гребни для волос с натуральными камнями – вполне скромный, девичий подарок, ни к чему не обязывающий.

О стоимости гребней ручной работы можно было только догадываться, продуманный и щедрый дар. Сестрёнка довольно зарделась, убежала в комнату, а вернулась уже с гребнями, широко и счастливо улыбаясь.

Дамир улетел на следующий день, Эля снова ревела и требовала поклясться самыми страшными клятвами, что он не бросит её никогда и несмотря ни на что. Он поклялся.

Бросила она его.

Глава 32

Дамир. Прошлое. Поволжье

Он не сомкнул глаз ни при трансатлантическом перелёте, ни в Европе, меряя шагами терминалы аэропортов, ни в Москве.

Ни, тем более, когда упал в автомобиль Юнусова, не произнёсшего ни слова с момента, как встретил друга.

Что случилось, как могла произойти эта несправедливость, почему? Тысячи вопросов теснились в голове Дамира, перебивая друг друга, истерично крича, вопя, плача.

Эля родила немного раньше срока, его заверили, что всё в порядке, всё хорошо. Мальчик. Жена назвала его Тимом, молодой отец согласился. Тимур – хорошее имя, – какое-то время проведёт под наблюдением врачей, но совсем скоро будет дома. А с Элей всё прекрасно, она чувствует себя хорошо, скоро её выпишут.

А после начался форменный сумасшедший дом: мама плакала в трубку, как заведённая, твердя, что всё хорошо, Тимур пока в больнице, но это нормально.

Нормально. Нор-маль-но.

Эля с ним, поэтому и на телефонные звонки не отвечает, некогда. Днём заботится о малыше, ночью спит. Это нормально.

Нормально. Нор-маль-но.

По кругу, как с ума сошедшая белка. Никто не ответил ни на один вопрос Дамира. Ни вздыхающая мать, ни смурной отец, ни Эля, которая попросту игнорировала сообщения.

Нормально.

Нормально. Нор-маль-но.

Пока среди ночи не раздался звонок от Каримы, что само по себе было пугающим – сестрёнка общалась исключительно через мессенджеры, не утруждая себя звонками, да и разница во времени играла роль.

Тим умер.

«Всё-таки умер». Всё-таки!

Погода стояла не весенняя, моросил леденящий дождь, казалось, вот-вот пойдёт снег, придавливая начавшую распускаться кое-где зелень. Поля пугали чернотой, деревья стояли голые, чёрные, прорезающие серое небо с тёмными кучевыми облаками.