Горькая полынь моей памяти

Пахло шампунем, сладким, удушающим яблоком, но и этот искусственный, яркий аромат не мог перебить ту горечь, что витала вокруг и вплавлялась в каждую пору Дамира, проникая вглубь сердца.

Провёл по ткани халатика, дёрнул пояс, спустил с плеч, отправляя на пол. Обнаружил под тканью маленькую сорочку, едва прикрывающую нижнее бельё и животик. Небольшой, островатый, симпатичный животик. Он провёл руками вверх, аккуратно, сдерживаясь изо всех сил, снимая сорочку, механическими движениями складывая хлопковую ткань.

Над белыми трусиками-шортиками выступал животик - совсем небольшой, даже меньше, чем казался под широким платьем.

Срок был маленький, неоткуда было взяться огромному животу. Дамир умом понимал это, но всё равно отчего-то удивился. Огладил, останавливаясь на пупке, скользнул руками по талии – странно, несмотря на живот у Эли ещё сохранилась талия, – опустил ладони на ягодицы.

Он словно здоровался с тем существом, которое жило под сердцем его жены. Плотское внезапно отошло на второй, третий план. Опустил губы на тонкую, светлую кожу, прислонился щекой, прислушиваясь.

– Он шевелится? – спросил шёпотом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Да, но сейчас спит, – всхлипнула Эля.

– Ты плачешь? – Дамир нахмурился, посмотрел на жену. – Не надо.

– Нет, не плачу, это я так просто, сама не знаю почему, – залепетала она, судорожно размазывая слёзы по щекам.

Позже оказалось, что Дамир зря боялся и переживал. Секс с беременной Элей ничем не отличался от того, что он помнил - приходилось немного сдерживаться, но ведь и раньше приходилось, слишком молоденькой была девушка для темперамента Дамира, его шальных желаний и фантазий.

На мгновение показалось, что не зря он перешёл на ручной режим, храня не слишком-то почитаемую им супружескую верность. Такой страстной Элеонору он не знал. Гормоны.

Он повёз Элю в город, хотел купить вещи для малыша, хотя бы самые необходимые на его взгляд: коляску, кроватку, люльку. Всего этого хватало в доме, но он желал купить сам, позволить Эле выбрать, порадовать жену, самому разделить крупицу волнительного ожидания.

Как же в те дни он ненавидел контракт, связывающий его по рукам. Мечтал всё бросить, не возвращаться в ставшую ненавистной только по причине отсутствия там Эли, страну. Уговаривал себя, втемяшивал себе про долг, ответственные решения, семью, которой он обязан. Эля, его ребёнок – они зависят от него, он не может позволить испортить себе репутацию в деловом мире, не может разорвать контракт в одностороннем порядке, заплатив немалые штрафные санкции по итогам.