Князь

 — Не русский, что ли?

— Не кухарка, — обиделся Зверев. — Супов варить не умею.

— Из дворни, видать? — понимающе кивнул маленький Андрей. — На всем готовом? Ну, а у нас, пахарей, дом един. И кашеварить, и пилить, и колоть все самим приходится.

— Ты еще и пахарь?

— Мать помогает… — с некоторой заминкой признал паренек. — Соха тяжелая. Да мы много земли не поднимаем, токмо на огород, да ячмень для скота и хлеба маненько. Вдвоем с хлебом на нашем отрезе не управиться, а приживал мамка звать не желает.

— Тяжело ей, наверное? Нечто так одна и живет?

— Как одна? — не понял мальчишка.

 — А я?

Сани доползли до озера. Возчик развернул их боком, привычно намотал вожжи на березку с ободранной корой, вытянул из-под себя ведро, скинул с бочки широкую крышку, спустился на лед, ведром же пробил в затянутой тонким льдом полынье отверстие, начал черпать воду и таскать ее к саням, заливая в обширную емкость.

— Однако… — оценил потребности подворья князь. — Скотины много?

— Лошадей три, коров столько же, да овцы, да хрюшка, псина. Птица тоже пить хочет. Да и нам самим надобно.

— Изрядно.

— А ты, Андрей Лисьинский, к чужому добру не приценивайся, не про твою душу скоплено.

— Неужели одна управляется? — снова засомневался Зверев, тут же поправился: — Ну, и ты, конечно.

— Раньше батюшка еще помогал… — Паренек остановился, скинул шапку, перекрестился, поклонился куда-то на восток. — Да токмо о прошлом годе слег, высох весь, ровно тростинка, да и отошел всего за три месяца… — Он напялил малахай, отер рукавом нос, снова взялся за ведро. — Пока вроде справляемся. Хоть, знамо, и тяжко. Но я так мыслю, коли хозяйства не расширять, то пару лет выдюжим. А там я жену в дом приведу, легче станет.

[201] Лишняя пара рук — это ого-го как выручает. Батюшка, хоть и слаб был, а подсоблял изрядно, пока совсем плох не стал.

— Уже и невесту присмотрел?

— Матушка, мыслю, сама подберет, — опять утер нос мальчуган. — Была бы крепкая да работящая.

— А как, чтобы ласковая?"

"— Заскучаю — матушка приласкает, — явно не понял вопроса паренек.

Зверев тоже уточнять не стал, повел жеребца спокойным шагом широко вокруг проруби, дабы тот остыл и восстановил дыхание. Пять кругов — и бочка на санях наполнилась до краев. Мальчишка пришлепнул дырку крышкой, забрался на облучок и понукнул кобылу, поворачивая к дому.

Андрей пошел следом.

Заведя сани во двор, мальчуган скинул шапку, поклонился:

— Ну, прощевай, мил человек. Благодарствую за компанию.

— Подожди, Андрей, Мошкарин сын. Мать позови, поговорить с ней хочу.

— Чего это тебе от матушки понадобилось? — моментально напрягся паренек. — Коли нужда какая, мне сказывай, я отвечу!

— Дело у меня к ней есть, важное.

— Знаю я дела все ваши! — попытался задвинуть воротину маленький Андрей.