Князь

Как добраться до хозяина, коли исполнителей убивать, Иван Юрьевич?

— Ты меня, друже, ремеслу не учи, — сурово отрезал дьяк. — Я об том и без тебя понимаю. Да как же его среди полусотни враз угадаешь? Вот отказался бы есть — тогда да. Главное — государя уберечь удалось. Гидру же твою словим, дай только срок.

— И как государь наш? Как чувствует себя, чем занимается? Здоров ли?"

"— Здоров, княже, не беспокойся, — махнув рукой, горестно вздохнул боярин.

— Чего так тяжко? — рассмеялся Зверев. — Здоров — значит, все хорошо.

— К делам государственный отрок сей никак приобщаться не желает.

Поначалу, как с племянницей моей повенчался, все стихи писал, музыку для нее сочинял, службы церковные.[123] Опосля чуток успокоился в страсти своей и в письмах плачевных, жалобах весь зарылся. Каждый извет разбирает, ровно приказчик поместный, а дела стоят. В Польше вон Сигизмунд старый душу дьяволу в когти отдал. Молодой же, новый король, Август — дурак и бабник, ни о чем не думает, токмо подолы девкам по дворцу задирает. Вот сейчас бы и ударить по ней, по Польше-то… А может, и не стоит. Не тронь говно, оно и не воняет. На рубежах закатных спокойно стало, пусть люди от войн и черной нечисти отдохнут, детей подрастят, хлеба наедятся вдосталь. Так ведь и в Дании смута, и в неметчине. У нас же сила в кулаке. Отчего бы не встряхнуть схизматиков за шиворот хорошенько, не научить слову Божьему?

— Они и сами, Иван Юрьевич, так друг друга истинной вере учат, что уж половину народа по Европе вырезали.

— Какая на темном закате вера может быть, князь Андрей? Они же ведь все схизматики, а пуще прочего и новую ересь удумать успели.

— Вера у них проста, боярин. Новые еретики учат, что тот, у кого золота больше, тот Богу и угоден.

Посему ради золота все дозволено. Ну а тех, кто слабее, резать и грабить сам Бог велел. Схизматики же примерно то же проповедуют, но токмо власть над душами не совсем Богу, а сперва папе римскому отдают. И резать слабых велят не просто так, а с молитвою.

— Маммоне, проклятой Исусом, стало быть, поклоняются? — испуганно перекрестился боярин Кошкин. — То ж грех страшный!

— Потому и схизматики, — напомнил князь, — что христианских заповедей не чтут. Зачем нам соваться в этот гадюшник? Их лет за пятнадцать османы всех вырежут и в ислам обратят.

А мы там окажемся — нам с Высокой Портой раньше времени войну начинать придется.

— Да, османы напирают, — согласно кивнул дьяк. — Вену, мыслю, новым летом возьмут, а с нею и земли окрестные покорятся. Венгрия, Хорватия, Трансильвания уже, почитай, под Портой ходят. Венецию, мыслю, султан пока брать не станет. По вестям, что из Европы доходят, ныне у Порты с французским королем союз. Франция Италию воюет, османам же все Балканы по уговору отданы.