Незнакомец. Суровый батя для двойняшек

Уже не тошнит, и голова не кружится так, будто я только что на карусели прокатилась.

Тело зудит, и я чешу руки и ключицы. У меня часто так бывает, если я сильно перенервничаю, то покрываюсь алыми пятнами и сыпью.

Ловлю себя на мысли, что не помню почему ничего не помню, и как оказалась на диване в кабинете отца. Отца, – повторяю мысленно. И воспоминание кувалдой ударяет в грудь.

Я нечаянно подслушала, что папа совсем не болен. Всё было обманом. Меня нарочно проинформировали о его несуществующей болезни, чтобы затащить в этот дом и запереть здесь. Потому что папа – бандит. И какие-то негодяи хотят отомстить ему, и нашли самый действенный способ – убить его наследницу.

Меня спасают, закрыв в золотой клетке как тигренка. Я не могу выйти на улицу без сопровождения.

Не имею права на свой выбор в этой жизни. Отец уже выбрал мне жениха и ВУЗ, где я буду учиться дистанционно.

Сердце колотится как чумное, когда отец подходит чуть ближе и склоняется надо мной, отодвинув в сторону одного из охранников.

– Что с ней? – спрашивает у них, игнорируя меня.

– В обморок грохнулась.

– Почему… почему вы отпустили ее гулять по дому одну?! – бешено вращает глазами и заносит руку над охранником.

В следующий момент тому прилетает.

Отец бьет его наотмашь. По лицу. След от печатки папы остается кровавой раной на щеке мужчины.

– Сгною в земле, если подобное повторится!"

"– Понял, – сипит нерадивый страж и смотрит в глаза боссу взглядом побитого провинившегося котика.

Мне так страшно, я вся дрожу.

Впервые хочу, чтобы Седой оказался рядом. Но его нет, он укатил в малиновый закат вместе со Златой, оставив меня одну на съедение зверю.

– Иногда хочется вылепить им мозги! – рявкает папа, выталкивая охрану из кабинета. – Как жаль, что мозги не продаются и нельзя их пересадить! Вот было бы здорово…

Боже! Что он несет? Хочет кого-то убить и пересадить мозги своим людям.

Мамочки!

Соленые слезы текут по щекам. Мне так страшно. Что я боюсь дышать.

Моя жизнь закончилась, так и не начавшись. Мне всего девятнадцать, а я уже на руинах, потому что не вижу выхода.

Как сбежать, когда за тобой присматривают сутки напролет.

По крови проносится адреналин.

Облизываю пересохшие губы.

– Маша. Ты напугала старика! – отец приближается к дивану, и у меня начинается самая настоящая лихорадка.

Он садится рядом со мной, протягивает руку и хочет прикоснуться к моей.

Одергиваю. Но места слишком мало. И со второй попытки отцу удается поймать мою руку.

– Неповиновение? – блестящий взгляд диких глаз.

– Ты. Обманул. Меня.

– Вынужденная мера! – задыхается от негодования отец. Хищно скалится. – Я не могу позволить им взять тебя. Ты же понимаешь, я уже не могу иметь детей. А ты была рождена мною именно для этого.