Незнакомец. Суровый батя для двойняшек

Маша! Твоя функция – продолжить мой род, – губы монстра трогает усмешка. – Детишки у вас с Седым будут замечательные. Два сыночка и лапочка-дочка.

– Я твоя пленница. Ты хочешь использовать мое тело как инкубатор для своего рода. Ты меня не любишь нисколечко.

Тело прошибает озноб, когда отец сжимает крепко пальцы на моем запястье.

– Любишь-не любишь… мы не на ромашке гадаем. Главное, продолжение рода человеческого. Мужчины рождаются для великих целей, а женщины нужны для того, чтобы выносить мальчиков, родить. Как бы контейнер, понимаешь?

Страх сжимает сердце липкими пальцами. Сердце разрывается от страха.

Мой отец назвал меня «контейнером»? Или я ослышалась?!

– Машенька, – Угрюмый протягивает руку, гладит меня по голове.

– Ты сделаешь только хуже себе, если будешь сопротивляться. Понимаешь? Мне виднее, как правильно для тебя. Ты – моя дочь, моя собственность.

Больно-то как. В отчаянье закусываю губу.

Папа только что разбил мне сердце. Растоптал доверие к себе. Отвожу взгляд, избегаю тяжелого свинцового взгляда Угрюмого.

– Иди к себе, – командует жестко. – Приведи себя в порядок и ложись спать. Завтра сложный день для невесты. Свадьба.

Поднимаюсь сама, и пошатываясь иду на выход.

Больше не на кого и не на что надеяться в этой жизни.

Мама не приедет. Папа – монстр. Жених…

Боюсь даже думать, какая «веселая» жизнь ждет меня с мужчиной, который является правой рукой чудовища.

Глава 11

Седой

– Что ты ко мне всё лезешь и лезешь? – рявкаю я, глядя на Злату, которая тянется через меня к мини-холодильнику, чтобы взять бутылку воды.

– Пить хочу? Нельзя? У вас всё по расписанию?

– Типа того! – криво ухмыляюсь. Не очень приятно, когда сексуальная баба елозит по твоим ногам туда-сюда. Тем более, что я давно голодный. К невесте нет шансов попасть совсем. На этой неделе я обломлюсь. А с новой невестой я спать не собираюсь! Даже если она останется последней женщиной на планете Земля, я к ней не притронусь.

– Я доступная, – тихо шелестит Злата и нежно проходится пальчиками по бедру, по внутреннему.

– Твою мать! Дура что ли? – внутри меня всё сжимается от страха и гнева. Если Угрюмый узнает, что я накануне свадьбы с девкой кувыркаюсь – мне хана. Если Маша узнает… думаю, ей будет фиолетово. Если моя девушка – то расстроится жутко.

Да и мне что-то мараться не хочется. Я не в том настроении.

– Испугался, – смеется заливисто Злата, склоняется к моему уху, шепчет: – Майор испугался девушку?

Мир останавливается на мгновение, в ужасе смотрю на водителя, укладывающего товары позади нас в багажник. Пытаюсь прочесть по его лицу, не слышал ли он чего.

Лицо – неприступная маска. Фиг просчитаешь такого охранника. Даже если услышит лишнее, никогда вида не подаст. Жить хочет.