Незнакомец. Суровый батя для двойняшек
– И лица у детей до боли знакомые. Настолько, что в груди снова что—то колет. И внутри меня что—то ломается, будто кто мой стальной стержень только что переломил.– Нет! – рычу так громко, что гости вскидываются и поворачивают головы в мою сторону.А та самая, которую хотел забыть столько лет, отделяется от гостей и спешит ко мне.– Вам плохо? – спрашивает и смотрит пустым взглядом.– Неужели я настолько изменился, что ты меня не узнаешь? Машенька…Маша в ужасе округляет глаза, а затем начинает грубо выталкивать меня из зала.– Убирайся. Уходи. Тебе здесь не место.– Они мои? Только скажи… двойняшки – мои?– Нет. Мои и моего мужа.
Хоть по этому пунктику могу поставить галочку, несмотря на отвратительную в целом ситуацию.
– Читаешь такое? – интересуется сокамерница.
Мотаю головой отрицательно.
– Здесь скучно, так что присоединяйся чтобы не выглядеть белой вороной. Время будет чем занять, – показывает обложку любовного романа.
– Я не могу сейчас ни о чем думать, кроме своего малыша, – показываю на плоский живот. – Мне не до любви любовной.
– Вот как? Это меняет расклад! Анька, шконку нижнюю девочке освободи! – дает указание главная.
– Да ладно, я на верхней посплю этой ночью. Все равно завтра отпустят.
– Завтра?! Что тебе шьют? – интересуется, прищурив глаза старшая.
– Хотят узнать, куда папа спрятал все свои деньги, нажитые непосильным трудом, – нахожу в себе силы на шутку.
Громкий хохот давит на барабанные перепонки.
И я долго жду, пока женщины прекратят насмехаться надо мной.
– Быстро не отпустят! Не надейся. Сгноят здесь, если не скажешь им то, что они хотят, – выдыхает Вета.
– Но я не знаю, где деньги, – шепчу со слезами на глазах.
– Следователи слезам не верят! Я понимаю тебя подруга. Лично я верю.
– Разве дети и внуки должны отвечать за родителей? – спрашиваю срывающимся от волнения голосом.
– Нет. Но по факту отвечают.
– Меня выпустят. Это недоразумение, – твержу упрямо.
– Выпустят, если батя твой любит тебя больше денег, – подмечает Аня. – Скорее всего, у них на это расчет. Мезенцев точно знает, что Угрюмый не стал бы выдавать тайну дочери, значит, он надеется надавить на Угрюмого. Для этого закрыл тебя здесь. Не удивлюсь, если с тобой начнут происходить неприятные вещи!.
– Что??? – громко вскрикиваю. Бросаюсь к дверям.
– Выпустите. Умоляю! – барабаню по двери ногами и кулаками. Прошу сквозь слезы. – Пожалуйста, позвоните майору Седому, скажите, что нас с его сыночком здесь держат, он нас вызволит. Заберет отсюда.
– Кто заберет? – маленькое окошко в двери открывается, заглядывает охранница.
– Майор Седой, мой бывший муж.
– Неположено.
– Позвоните ему, умоляю! У меня же есть право на один звонок. Я в кино видела, там говорили про один звонок.
– Правда? – усмехается женщина в форме.
Неожиданно до меня доходит, что я не знаю настоящее имя и фамилию спецагента. Под прикрытием он носил кличку Седой. А женился на мне по фальшивому паспорту, под именем Седов Мирон. Сейчас я уверена на все сто, что никакого Седова Мирона не существует.








