Все лгут

Я сплюнула кровь прямо на ковер, перевернулась на живот и подползла к Паоле.

– Паола, – прошептала я, аккуратно тряся ее за плечо.

Рука Паолы безвольно упала в сторону и осталась лежать вдоль тела.

– Паола, – предприняла я еще одну попытку, села на корточки и приложила ухо к ее рту.

Ничего.

Я прижала два пальца к ее тонкой шее, тщетно пытаясь нащупать пульс.

– Паола! – закричала я и принялась что было сил трясти ее.

Голова Паолы замоталась из стороны в сторону, и тогда я внезапно заметила скрытую темными волосами рану, зиявшую в ее затылке: оттуда, словно из кратера, лилась кровь, и какая-то густая розовая субстанция.

– Нет, – завыла я, – нет!

Том вдруг возник рядом со мной.

– Сделай что-нибудь! – завопила я.

Вслед за мной он опустился на корточки и приложил ухо к груди Паолы. Потом выпрямился, схватил ее за волосы и повернул голову так, что рана снова оказалась на виду.

– Черт побери, – проговорил он и отскочил, словно обжегшись. – Черт побери!

– Мы должны вызвать «Скорую».

Я поднялась на ноги и уже направлялась к телефону, стоявшему на крышке бюро.

– Она мертва, – сказал Том.

– Откуда тебе знать?

– У нее половина мозга уже…

У него сорвался голос. Потом Том стал всхлипывать. Эти длинные всхлипывания я хорошо знала по опыту наших ссор.

– Какая ужасная несправедливость, – завывал он. – Я только слегка до нее дотронулся!

– Я звоню.

– Нет! – вскакивая на ноги, вскричал он и бросился ко мне. – Стиснув мои запястья, он уставился мне прямо в глаза. – Ты что, не понимаешь? Мы никому не можем позвонить. Наши жизни будут разрушены. Ты что, хочешь родить нашего ребенка за решеткой, Ясмин?

Родить его ребенка? Такая мысль вовсе не посещала мою голову. Я в принципе не хотела рожать детей, а меньше всего – от Тома.

– А с моей карьерой будет покончено еще до того, как она начнется! – продолжал он. – Отец лишит меня наследства. Все возненавидят меня, хотя это даже не моя вина!

«А чья же?» – хотелось мне спросить, но я не посмела.

– Но ей же нужна помощь! – вместо этого воскликнула я.

– Ей уже никто не поможет. Ни ты, ни я, ни кто-то другой. Черт побери, Ясмин. Черт побери! Неужели так необходимо было затевать ссору именно сейчас?

Том упал на колени, накрытый новой волной рыданий. Плечи его тряслись.

– Это так ужасно несправедливо, – снова всхлипнул он. – Так несправедливо.

45

Я сидела на полу, не в силах пошевелиться, когда Том показался на верхних ступенях подвальной лестницы, держа в руках свернутый в рулон коврик желто-зеленого цвета.

Моя голова разрывалась от боли, и я чувствовала, что меня вот-вот стошнит. Я попыталась собрать в кучу беспорядочно роившиеся мысли, но мозг отказывался работать – словно каждая крошечная мысль требовала от него невероятной энергии и концентрации.