Все лгут

На вид она была довольно старой и изображала всадника, который своей шпагой указывал на поросший лесом холм. У них было полно предметов изящного искусства, у этих де Вегов. Я откуда-то знала, что на самом деле у них не было дворянского происхождения, на которое они пытались претендовать, и картины, купленные ими на каком-то сельском аукционе, по этой причине выглядели как-то жалко.

– Ты уверена? – уточнил он, пристально глядя на всадника, будто желая попасть в другую эпоху и другую жизнь.

– Я сделала тест.

Он наклонился вперед и уперся руками в колени – это выглядело так, будто он собирался прыгать с трамплина в бассейн.

– С тобой все в порядке? – спросила я.

Том медленно распрямился и поднял вверх ладонь, продолжая разглядывать картину.

– Заткнись. Я думаю.

А потом:

– И давно ты знаешь?

Я задумалась, что лучше ответить: я не могла признаться, что прошло уже больше недели, он пришел бы в бешенство. Том ненавидел, когда я от него что-то скрывала.

– Пару дней.

Том принялся ходить кругами по восточному ковру. Несколько раз хватался руками за волосы.

– Так когда… Когда это случилось?

– Что ты имеешь в виду?

Он замер и уставился на меня с перекошенным от гнева лицом и почерневшими глазами.

– Ты прекрасно понимаешь. Когда ты залетела?

Я попыталась выдавить улыбку.

– Откуда мне знать? Может быть, когда мы в последний раз катались на катере.

Том фыркнул и зашагал ко мне. Я попятилась к большому открытому камину, но недостаточно быстро. Прежде чем я успела среагировать, он уже схватил меня за предплечье и притянул к себе.

– Мне хорошо известно, кто папаша этого выродка, – зашипел он.

Его дыхание пахло застоявшимся сигаретным пеплом и пивом. Капельки его слюны летели мне в лицо, и я инстинктивно зажмурилась.

– Ты что, совсем долбанутый? – воскликнула я.

Удар.

Он пришелся мне прямо по губам. В следующий миг я ощутила вкус крови. Теплая жидкость потекла на подбородок, закапала на шею, собираясь в маленьких ямочках над ключицами.

– Чертова шлюха.

Он бросился на меня.

Я упала навзничь, раскинув руки. Когда голова ударилась о пол, меня накрыла волна дурноты. Комната закачалась, и всадник на картине слегка подпрыгнул.

Том тем временем уселся мне на грудную клетку, обхватил мою голову руками и стал стучать ею об пол, раз за разом.

Мне кажется, я закричала, по крайней мере сделала попытку.

Мне было ужасно больно, хоть ковер немного гасил удары. Но в тот момент меня больше пугала не боль. Меня пугал взгляд Тома. Безумие в его глазах было таким очевидным, что его практически можно было ощутить. Эти глаза излучали лишь ненависть и презрение. И я чувствовала, нет, я знала, что Тома больше там нет.