Я была хорошей женой, но после развода буду плохой бывшей

Я смотрю на Пашу, а он на меня, и я готова заплакать, потому что… и правда очень грустно, что наши восемнадцать лет остались в прошлом.

Наверное, я и забыла наш первый поцелуй, чтобы сбежать от грусти и тоски по юному лету у холодильника, у которого меня однажды поймал наглый Паша. У него тогда волосы были не та коротко стрижены, а на лбу не было этих глубоких морщин от гнева и раздражения.

— Паш, что с нами стало?

И спрашиваю не я, а та девчонка, которая краснела на семейных ужинах от подмигиваний юного Паши. От его ухмылок и воздушных поцелуев украдкой.

Я-то прекрасно знаю, что с нами произошло, а та я из прошлого в шоке.

Развелись?

— Не знаю, — Паша пожимает плечами, — а когда я искал ответа у моих родителей… то они советовали раздельные спальни и подождать, когда… все успокоится. Как сказала моя мама, все однажды устаканиться и ты успокоишься.

— Мы могли бы стать копиями наших родителей, — отворачиваюсь от Паши, — может быть, так было бы проще.

— Тогда бы я не увидел тебя в красном платье и на шлюшьих шпильках.

Паша хочет засмеяться, но у него не выходит . Он лишь тяжело вздыхает. Хрипло и прерывисто.

— Я теперь думаю, что я разучился любить, Мира, — тихо признается он. — Что я это оставил там, в прошлом, а теперь любить не умею… Да, мне понравилось, что ты устроила бунт. Платье, каблуки, но… Я же до этого любил тебя без бунтов, — смотрит на меня одним уцелевшим глазом, — и без бунтов хотел. Мне было фиолетово в каком ты платье и каких туфлях. Хоть в мешке из-под картошки…

— Я знаю.

Слабо улыбаюсь я.

Паша медленно встаёт. Тень от холодильника падает на него, делая синяк ещё мрачнее, а морщины у глаз – глубже. Он тянется к бутылке молока, вертит её в руках, будто ищет на стекле отпечаток её тогдашних губ.

— Знаешь... — голос у него тихий, хриплый, как будто сквозь песок. — Я ведь тогда, когда целовал... Испугался. Дико испугался, что ты сейчас дашь пощечину. Или крикнешь, чтобы я проваливал. А ты... Ты только глаза округлила. Как сова.

Он ставит бутылку на место с глухим стуком:

— Я пойду.

— Куда?

— Поеду к Антону, — идет к двери, — мне сейчас нужен мой сын. И ему будет полезно посмотреть на избитого несчастного батю после свадьбы на любовнице. Я моего отца, — он оглядывается, — таким никогда не видел.

— Ну, твой отец при жене остался, а на любовницах и не думал жениться.

— Видишь, я тоже бунтую, — криво через боль ухмыляется, — кстати… я завтра утром заеду, Мира.

— Зачем? — задерживаю дыхание.

— Повезу к биологической матери, — отвечает коротко и четко, а после секунды моего шокированного молчания, — поэтому иди спать и хорошенько отдохни.

— Откуда…

— Твоя мама дала мне адрес, — вздыхает, — теперь я понял, из-за чего в прошлый раз Виктория полезла к моей маме с дракой.