Невеста Моцарта

Всё, кроме одного, раз уж пока я жив… Я влюбился?

Сраное дерьмо! Как же не вовремя!

Я сказал это вслух и дико заржал.

Элька скользила пальцами по коже моей головы, скорее раздирая её ногтями, чем массируя. Я лежал ничком на её кровати, она сидела сверху, мне в рёбра давил пульт от телевизора, но я так устал, пережив, а потом пересказав, что за сегодня произошло — у меня не было сил ни убрать пульт, ни согнать эту засранку, что намеренно делала мне больно, потому что я отказался раздеваться: так и лежал в брюках и рубашке, только пиджак снял.

— Что именно? — переспросила она, вцепившись острыми коготками в плечи.

— Всё, — скривился я. Вот зараза!

— Если ты о Марго и своём отце, то я узнала от тебя. Только что. В твоей памяти о нём нет ничего. И в моих видениях — ни картинок, ни воспоминаний. Ни одной зацепки. Я понятия не имею кто он, кроме того, что ваше сходство очевидно. И что у тебя точно был отец, раз ты появился на свет. А эта фотография, — я слышал, что она повернулась к лежащему на покрывале снимку, — след от неё ведёт совсем не в твоё прошлое, а туда, где тебя ещё не было, поэтому и оно мне недоступно.

Или мне нужен проводник.

— Тебе не понравится.

— С Марго будет полезнее просто поговорить. А Женька… — она вдруг засмеялась. — Это так глупо. Но с того дня, как в твоей жизни появилась эта девочка, я постоянно ошибаюсь.

— Как тогда, когда я познакомился с Катей? — горько усмехнулся я. Она предсказывала нам, как минимум, будущее, что так и не наступило.

— Нет. Тогда я ошибалась намерено.

— Ревновала? — как смог вывернул я голову, чтобы посмотреть на неё.

— Нет. Знала, что останусь крайней. Гонцов, принёсших плохую весть — казнят.

Боялась омрачать ваше счастье, зная, что оно будет недолгим. А другого пути не было, Серёж, — ты должен был это пережить.

— Врушка, — уронил я голову.

— Тогда ты бы меня не понял и не поверил, скажи я тебе что будет дальше, что ждёт тебя впереди, очень далеко впереди.

— Ты уверена, что поверю сейчас?

— Сейчас всё совсем иначе, — уверенно покачала она головой.

Чёрт, её костлявая задница от любого движения так впивалась в мою поясницу, что я невольно думал о том, чтобы развернуться и сбросить её. А напряжение снять самым простым и естественным образом, какой я знал, а не этой её экзекуцией.

— Хочешь напиться? — тут же отреагировала моя провидица.

— Ты же вроде не умеешь читать мысли? — спросил я с недоверием.

— Я и не умею. Но ты сглотнул, а на меня ты никогда не облизываешься. Ко мне тебя тянет чистая физиология, которая сейчас спит.

— Ты снова ошиблась. Когда физиология засыпает, просыпается воображение. А оно у меня богатое, — усмехнулся я, соврав из вредности: пусть не мнит о себе будто бы всё знает.