Все лгут

 – Но если повезет, мы сможем выделить ДНК, и тогда, возможно, получится ее идентифицировать.

– Ее? – переспрашивает Манфред.

– Да, это женщина, насколько я вижу. Но… Нет, послушайте, я вам больше пока что ничего не скажу. Я и так уже ступил на тонкий лед. Вскрытие состоится завтра, ко мне на помощь приедет коллега из Уппсалы, который специализируется на судебной антропологии.

– Бен, значит?

– Да, – отвечает Давид. – Тут он внезапно оживляется и неуверенно улыбается нам. – Но сейчас я мог бы показать вам кое-какие вещи, – сообщает он, направляясь к окну, прямо под которым стоит еще один стол.

На голубой клеенке лежит нечто, напоминающее свернутый ковер, покрытый грязью и высохшими, спутанными водорослями.

Мы следуем за ним.

– Она была завернута в это? – уточняет Манфред.

– Да, – подтверждает Давид и, натянув пару латексных перчаток, берет скальпель. Затем он аккуратно скоблит лезвием ковер. С него сыпятся песок и грязь, обнажая маленький участок.

Я наклоняюсь, чтобы получше разглядеть переплетение ярко-желтых и зеленых волокон.

– Пластик? – наморщив лоб, спрашивает Манфред.

– Верно, – отвечает Давид.

– Так значит, она долгое время провела в воде? – спрашиваю я.

– Об этом я пока не стану судить, – криво ухмыльнувшись, отвечает Давид. – Вам придется пару дней потерпеть. Ну хорошо, я и сейчас могу вам сказать – да, она пролежала в воде как минимум несколько лет. Но сейчас я не готов утверждать, та ли это девчонка, Фоукара. Однако… Насколько мне известно, мы располагаем образцами ее ДНК, так что, вероятнее всего, сможем провести сравнительный анализ. Если, конечно, нам удастся получить ДНК-профиль.

Давид тянет руку за маленьким прозрачным пакетиком, который лежит рядом с ковром.

– У нас еще руки не дошли это отчистить, но все же…

Он слегка разминает большим и указательным пальцами содержимое пакетика, так что луч яркого света падает на что-то маленькое и блестящее.

– Никакой видимой коррозии, – бормочет Давид. – Это золото.

Я вновь наклоняюсь и долго вглядываюсь в содержимое пакетика.

Внезапно мой желудок сводит, а сердце начинает биться чаще.

– Где вы это обнаружили? – спрашиваю я.

– Это было на внутренней стороне ковра.

– Могу я сделать фото? – прошу я разрешения.

– Будьте как дома, – приглашает Давид, делая шаг назад, чтобы я мог выбрать подходящий ракурс для снимка маленькой сережки в виде дельфина.

Некоторое время спустя…

Наступил вечер, и за окном моей квартиры в Мербю завывает осенний ветер. Он стучит и царапается в стекла. Шум мотора приближающейся машины сначала нарастает, а затем постепенно стихает.

Я сажусь в кровати, потом медленно встаю, ожидая возвращения острой боли в бедре.